|
Владимир Имакаев |
|
|
|
Роман-Трилогия Парадиз |
|
главы |
|
|
- |
|
|
Следующая глава будет опубликована ..... |
|
|
9 |
Обычная история ч.1 |
|
10 |
Обычная история ч.2 |
|
11 |
Обычная история ч.3 |
|
12 |
Предательство |
|
13 |
Встреча |
|
14 |
Стихия |
|
15 |
Тихая беседа |
|
16 |
Другие правила |
|
17 |
Роковое событие |
Сверхъестественное
Сквозь недавно вставленное стекло, заменившее разбитое футбольным мячом, в
кабинет второго этажа падал яркий солнечный луч, в котором каждая пылинка превращалась
в фантастический космический корабль, который, проделывая круги почета,
опускался и обретал пристанище, на плинтусах, флаконах классных ламп или просто
на полу. За движением такого чудо-транспорта, этим балетом, не подчиняющимся
человеческим законам, можно было наблюдать часами
Ирина и не заметила, что достаточно только одного ее шага, чтобы этот мир
перевернулся с ног на голову. Прекрасный вальс превратился в сумасшедший хаос,
в котором, сбившись с ритма потоком воздуха, «танцоры» сбивали друг друга и
разбивались о стены и исписанную формулами доску.
-
Эй! Ты о чем замечтался? – крикнула почти на самое ухо
Виталику, который увлекся пылинками и забыл на мгновенье о своих тетрадках.
-
Ни о чем, просто, засмотрелся на луч, - немного
испугавшись внезапного вторжения в его разум, вернувшейся в класс Иры.
-
Да, это интереснейшее занятие, - перекривила его
интонацию, и не ожидая реакции, пошла в наступление, - Ты почему не ушел домой?
-
Я пообещал принести задания для Олега, сейчас перепишу и
уйду.
-
Для Олега?
Не скрывая
удивления, она смотрела ему прямо в глаза, большие голубые глаза, которые были
как океаны, глубокие, что в них можно было потеряться, и полные жизни где-то
внутри. Ирина с трудом смогла снова собраться с мыслями и вернуться к теме
разговора. Его взгляд то ли гипнотизировал ее, то ли она стала слишком
рассеянной. Все это произошло в мгновенье, и она, собрав силу воли и не дав
себе толком опомниться, приняла привычный для всех образ «железной леди».
-
А что в больницу уже пускают всех кому не лень?
-
Так уже неделя прошла, и Регина Васильевна забрала его
домой. Конечно, он еще не в форме.
-
Что ты имеешь в виду – «не в форме»?- Ира присела на
парту стоявшую сбоку, тем самым, показав, что нуждается в подробностях.
-
Просто, Регина Васильевна говорит, что операция оказалась
довольно сложной и необычной. Длилась почти четыре часа.
-
Я смотрю, ты подружился с Адвокатами, - немного с
гордостью и немного с ехидством произнесла она, - а это тебе мама Олега
рассказала?..
-
Что именно? – не понимая до конца резких перемен тем и
интонации голоса этой странной во всех смыслах одноклассницы.
-
Ну, про операцию? И что значит необычная? – с неохотой и
явным укором недалекости и непониманию Виталия, говорила она.
-
Ну то, что длилась она долго, я это сам знаю, Я почти всю
ночь прокараулил под дверями операционной.
-
Ах, вот что? – немного подумав, она снова резко спросила
- А что значит необычная?
-
То аппаратура из строя выходила, то… - Виталик чувствовал
себя будто на допросе, как он видел это в фильмах. Он прекрасно понимал, что
это не просто любопытство, за этим кроется нечто большее. Какая-то тайна, а
какая он не знал, и вряд ли ему ее откроют. – Да и потом, с того момента он был
в коме, и только вчера пришел на несколько минут в себя. Но мы верим, что все
будет в порядке.
-
Верите? Кто это мы?
-
Я и Регина Васильевна верим, надеемся, ожидаем, как
хочешь понимай эти слова. Она даже попросила меня все контрольные задания для
него переписать, чтобы, когда он будет в состоянии заниматься, смог догнать
нас.
Виталик, впервые заметил, что Ирину можно ввести в
замешательство, и пока представилась возможность, он должен был, нет – он
обязан был спросить, то что так долго не дает ему покоя.
-
А что случилось тогда на площадке у школы?
-
Ты говоришь – в коме… - размышляла все еще над прошлой репликой,
- а когда ему стало лучше. Я имею в виду на операции. Когда была критическая
точка?
-
Это было около часу ночи, - именно это время
запечатлелось в памяти, и будет там еще долго. – Где-то может без пятнадцати…
-
Без пятнадцати…
«До чего она не предсказуемая, - думал Виталий, - пару
минут назад, это был гестаповец в юбке, а теперь она разбита и растеряна»
Ирина
точно знала, что все это не совпадение. На следующий день после того, как она
узнала, что Олег в больнице, Ирина направилась к Саньку домой, но его там не
было… Равно, как не было дома Коли и Тима. Стас был дома, так она решила,
заметив свет в окне его комнаты, но он не захотел выходить и в дом ее не
впустил. Света была срочно отправлена к бабушке, как ей сказали: «на неделю,
погостить». В учебное-то время, да еще выпускного класса.
Сашина
мама, поначалу было, не хотела говорить, но сегодня, она провела Ирину в
комнату, где были найдены ребята с ожогами и в шоковом состоянии. Милиция
развела плечами и решила, что это утечка газа вызвала небольшой взрыв, хотя ни
звука взрыва, ни утечки никто не нашел. Потом объявились странные люди в
пиджаках, что было редкостью для сентября в данном районе. Они изолировали
ребят в ожоговом отделении. Провели своеобразную проверку помещения, и
буквально через час комната была в таком же состоянии, как и до злополучной
ночи. Ни пятен ожогов, ни пятен восковых свечей, которые расплавились в одно
мгновенье, ни пепла от сгоревших книг.
Единственное,
что удалось спрятать, в память об этом случае, чтобы мать не приняли за сумасшедшую,
это сильно деформированные часы. Словно, привезенные из Хиросимы, они
представляли жалкое подобие наручных часов. Пластмассовый корпус, редкий для
того времени, расплавился и на циферблате, навеки замерли стрелки, показывающие
без тринадцати минут час.
Если
так сильно были повреждены часы. То, оставалось только догадываться, что
случилось с ребятами. Мать Сани сказала, что когда их нашли утром, большая доля
ожогов была на руках, сцепленных по кругу – между Сашей, Колей, Стасом и Тимом.
Стасу досталось больше всех, так как его отнесло ударной волной в угол комнаты.
А Света сидела рядом на диване, и, не сводя с них глаз, плакала. Никто ничего
не мог объяснить. Шок был довольно велик.
-
Ирина с тобой все в порядке? – привстав, настороженно
спросил Виталик у нее. – Что с тобой произошло?
-
Без Олега они не смогли контролировать силу, а без меня –
направить …
-
О чем ты? – видя, что она словно в состоянии транса,
говорит в никуда. Как круто изменилась его жизнь, чем дольше он в этом городке,
тем больше начинает понимать, что не все тут в порядке. Он сходил за водой и,
стараясь не думать о последствиях, плеснул из стакана в лицо побледневшей
Ирине, которая бормотала: «этого не должно было произойти… прошлый раз должен
был стать последним… с каждым разом все хуже».
Всплеск воды и струйки быстро побежали по лицу, спрыгивая
и оставляя за собой мокрые следы на платье, как слизняки после дождя оставляют
полоски на сухих кусочках асфальта. Мысли сразу встали на свое место, и первым
же рефлексом было – ударить Виталика по щеке, но тот успел увернуться.
-
Ты что, ополоумел! – закричала она что есть силы.
-
Сама как ненормальная тут бредила – огрызнулся Виталий,
удивляясь своей реакции.
-
Что?.. – шокированная не меньше его выдавила она. – Я и
не думала, что ты так можешь, – и она улыбнулась
-
Я и сам не думал, - немного смущаясь своей выходки. –
Тебе идет – попытался сделать комплимент, чтобы разрядить ситуацию.
-
Что быть мокрой?.. – уже не чувствуя к нему особой
злости, хотя нужно было бы, говорила она, улыбаясь и смотря в его испуганные
глаза,
-
Нет, улыбаться. У тебя красивая улыбка, - приходя в себя,
говорил Виталий, хотя язык все равно еще спотыкался о зубы и прилипал к нёбу.
-
Подхалим. Знаешь, мама Олега вряд ли меня впустит, но ты
мне сможешь помочь, - эта мысль, словно молния озарила ее, если она доберется
до Олега, многое может стать на свои места, и этот голубоглазый сможет ей
помочь как никогда. – Ну что пошли, просто они могут попытаться снова…
-
Извини, но я не понимаю…
-
Пойдем, может мы с Олегом тебе потом все и расскажем, раз
ты тут такой друг выискался.
Виталий быстро открыл дипломат, на удивление Ирина решилась ему помочь. Он
понимал, что если она поставила цель, то достигнет ее любыми силами, и
становиться у нее на пути не особо хотелось. Уже через минуту, они покинули
класс с исписанной формулами доской и маленькие «корабли» снова пошли танцевать
свой вальс размеренной и словно замирающей жизни.
* * *
Дворами этого маленького городка можно было ходить, не уставая. Улиц было всего
около 50, ну может 60, если считать, что улица Мира, состоявшая из трех домов,
является самой прекрасной из них, хотя и самой маленькой. Этот город был очень
тихим, здесь даже самое маленькое происшествие принимало форму настоящей
сенсации. Буквально каждый знал, когда что-то новое случалось в чьей-то семье.
Рождение ребенка, а в городе это происходило примерно раз в неделю, тоже было
своим чудом.
Одна школа, одна больница, один стадион, один большой и красивый городской
сад, где на праздники собирались жители смотреть представления, которые ставила
небольшая драмгруппа, тоже единственная в городке. Оркестр звучал чаще, так как
репетиции проводились прямо в парке, среди высоких и старых акаций, запах
которых сводил с ума и наполнял легкие приятной романтической дурнотой.
Этот город был особенный – другого такого не найти. Он был почти затерян в
глубине украинских, то и дело сменявших друг друга лесов и полей. Хотя зоркий
глаз и крепкая рука коммунистов и партийных работников контролировали все в
округе. И свобода была только призрачной, натянутой на глаза, создав
фантастический мир утопии и атеизма, где человек был творцом и хозяином своей
жизни и окружающего мира.
Только время – оно не подчинялось ни горожанам, ни властям, ни даже ученым
лихо опровергающим реальность духовного мира. Оно шло, бежало и просто
отсчитывало мгновенья, каждое из которых, было мучительным для Регины
Васильевны, пока Олег находился в бессознательном состоянии. Она сидела у окна,
опершись локтями на подоконник, и глубоко вдыхала воздух: теплый, пропитанный
осенними ароматами сухой травы и зрелых фруктов; пыталась привести в порядок
мысли и чувства, бушевавшие стихией глубоко внутри.
Как долго научный коммунизм не давал ей признать себя беспомощной без Бога,
Который ждал ее не один год. Ждал долго и терпеливо, любил и ждал, когда она
откроет свое сердце и сможет доверять Ему. Он любил ее всегда, когда она
родилась, даже до ее рождения Он любил ее. Когда Иисус умирал здесь на земле,
Он даже тогда, помнил о ней и уже любил ее. Когда она совершала ошибки в своей
молодости, полюбив мужчину старше ее на полтора десятка лет, и родив от него
ребенка – родные отвернулись от нее, придав позору, но Отец любил ее и тогда. И
даже, когда она хотела наложить на себя руки, Он удержал ее, потому что любил.
Теперь никто не сможет помешать ей, говорить о своей любви к Тому, Кто
любил ее вечно. Мысли-переживания о сыне уже не так обжигали ее разум, ведь
любовь и счастье от обретенного покоя наполняли сердце и разливались по всему
телу вместе с запахами осеннего леса.
- Ма-а-а… - донеслось, словно тихий шорох листьев, и ее сразу же кинуло
всем естеством к постели, в которой лежал Олег.
Со вчерашнего дня он снова был в забытьи, но даже то, что он открывал тогда
глаза, было очень значимым для нее. Голова Олега была перевязана, щеки впали, а
под глазами страшные синяки, но все это останется в прошлом. Она переживала,
что в сознании сына может что-то нарушиться, но теперь услышала речь, мальчик
узнал ее, значит Бог по-прежнему любит ее, а может теперь и сильнее прежнего.
- Привет, герой, - наклонилась над ним так низко, что ее волосы заслонили
их, словно занавес, за которым были только мама и сын.
- Привет... – он попытался улыбнуться, но мышцы на лице не слушались его:
это было больше похоже на искривленный рот от чего-то невыносимо кислого.
- Ну и напугал же ты нас, - Регина Васильевна убрала волосы, и слабые лучи,
пробивающегося в окно солнца, снова заиграли на бледном лице сына.
- Вас? – он сглотнул, прежде чем спросить, так как горло отвыкло от речи за
эту неделю, хотя голова и побаливала, но мысли были трезвыми, правда приходили
слегка с опозданием.
- Меня и Виталика… - стараясь дать понять о ком идет речь, она сделала
небольшую паузу.
- Он был у меня в больнице? – смутно припоминая эпизод встречи, спросил
Олег.
- Да он говорил, что ты приходил в себя на пару секунд.
- Угу..
- Он такой молодец, дежурил у тебя не один час, если бы не Виталик не знаю,
что бы я делала, - мать не сдержала слезы благодарности, для нее и в правду
этот голубоглазый парнишка стал огромным благословением и чудом прямо с небес.
- Я хочу поговорить с ним, мне надо сказать ему очень важную вещь – Олег
вдруг вспомнил о страшном заговоре, он понимал, что если не предупредит своего
нового друга, тому грозят большие неприятности.
- Не волнуйся, Виталий скоро должен прийти, мы с ним договорились, что он
посидит у тебя, пока я буду на работе, - Регина очень нежно погладила по голове
сына, стараясь не зацепить того места, где под бинтами спрятан шов, который
останется шрамом на всю жизнь.
- Мамочка мне надо его предупредить, - Олег стал нервничать, и горло
перехватил спазм, мама сразу дала ему маленький глоток теплой воды, стоявшей в
термосе, откуда она смачивала тряпочку и протирала до этого только губы, - Саша
с ребятами задумали неладное против него, - и он снова сделал глоток.
- Не волнуйся, ничего они ему не сделают.
- ???
- Просто, не на одного тебя напасти.
- О чем ты? Я не понимаю, - он прикрыл глаза, и попытался сглотнуть первую
появившуюся в его сухом рту слюну, настолько болезненным было это ощущение, что
он поморщился.
- Попей еще воды, - и она протянула к нему стакан, но он помахал головой,
давая понять, что его интересует больше значение маминой фразы. – Наутро, -
продолжила мать – после того, что случилось с тобой, к нам в ожоговое отделение
под конвоем поступили все твои друзья…
- Как все? – перебил он ее и попытался приподнять голову, но Регина его
вновь уложила. – Как все? Кто именно?
- Ну, Саша твой, Стас, Коля и Тим, вроде никого не забыла, - Регина
Васильевна хотела улыбнуться, но прочитала в глазах Олега испуг, - Что ты так
испугался, насколько я знаю все обошлось, говорят баловались с газом и все руки
пообжигали.
- Мам, ты их видела?
- Нет, они были под конвоем милиции, их видела заведующая ожогового
отделения, я с ней говорила.
- А дальше? – Олегу нужны были подробности, он не понимал того, что могло
произойти, даже его фантазии не хватало придумать что-то. Но версия с газом
была не очень правдоподобной – А Ира, Света? Что про них известно?
- А что? Ты же знаешь, кто папа у Светы, говорят, она была там, но никаких
ожогов, ее папа прямо с места увез, а
Ирины, скорее всего, не было - про нее ничего не слышно. Я всегда знала, что
ваши шутки и розыгрыши до добра не доведут. Они опять, наверное, новый трюк
выдумывали, чтобы Виталика пугать, и перехимичили.
- Мама, о чем ты?
- Ну не надо, я наслышана о ваших проделках, я уж не знаю, как вы это
делаете и где вы этих трюков нахватались, но многие и вправду верят, что вы
призрака вызываете. – Когда она это сказала, ей вдруг самой стало страшно от
этих слов, но, пытаясь развеять эту сумасбродную мысль, она снова улыбнулась,
поправила волосы и добавила, - пойду варить бульон, будем ставить тебя на ноги.
- Мам, а во сколько придет Виталик?
- Минут через двадцать, - сказала она, посмотрев на настенные часы, - мне в
три надо быть на работе.
- Еще мама, если тебе не тяжело, узнай поподробней про Ирину, и что с
остальными, хорошо? – он произнес это так, что тяжело было отказать.
- Извини, но это практически невозможно, хотя я постараюсь, а теперь
отдыхай. Так, я прикрою окошко, а то что-то влагой потянуло.
Регина Васильевна подошла к окну, и еще недавно не предвещавшее дождя небо
слегка потемнело, и где-то с западной стороны леса появилась похожая на щупалец
гигантского осьминога дождевая туча.
Она прикрыла окно и пошла на кухню. Зажгла печь, набрала в кастрюлю воды, и положила туда
приготовленные для этого случая куриные ножки, и пошла собираться, думая при
этом - «А ведь и вправду странно, чего из-за какой-то проблемы дома, они были
под конвоем, одно дело, если бы они повредили что-то государственное или чужое,
а тут даже собственный дом не пострадал, только испуг и незначительные ожоги,
по крайней мере, так сказали».
Ей меньше всего хотелось сегодня идти на работу, еще дежурство, очень не
кстати, в крайнем случае, она, если не будет операций, возьмет отгул и вернется
к сыну. Хотя с ним будет Виталик, а ему она доверяет, тем более что им видно
есть, о чем поговорить. Так убедив себя, Регина Васильевна немного успокоилась,
хотя сердце все же не унималось.
Олег не думал засыпать, в его и без того больной голове кружились
назойливые мысли. И больше всего на свете он хотел узнать, что там произошло с
ребятами, и как рассказать Виталику все. Он понимал, что это будет разговор не
из легких. Да и поверит ли тот ему, ведь не каждый день признаются, в том, что
твой одноклассник – колдун, попавший в
капкан, из которого с каждым днем становится все сложней вырваться.
* * *
Лимузин мистера Гредисона колесил
улицами Нью-Йорка. Впереди и сзади следовали сопровождающие: черные
бронированные форды, еще один лимузин с правительственными флагами для отвода
глаз, и дюжина полицейских на мотоциклах. Этот караван двигался на новое место
для проведения непонятного для всех праздничного выступления. Будто новый 2001
год не наступит до тех пор, пока этот толстосум, не поздравит жителей. Хотя уже
было 4 января, но традиции нарушать нельзя. Да и народ приходил не для того,
чтобы полюбоваться на отъевшееся лицо Гредисона, всех интересовали
рождественские распродажи, на которых после выступления нечистого на руку
чиновника, можно купить все что угодно за полцены.
В лимузине работал маленький цветной телевизор. Канал новостей не был
любимым каналом Гредисона, но сегодня приходилось перестраховываться. И вот он
долгожданный блок новостей, относящихся к событиям этой ночи. Улыбаясь во все
тридцать два зуба Шейла Квест, симпатичная ведущая первого канала, пыталась
донести телезрителям правду обо всем произошедшем этой ночью.
- Сегодня ночью в недавно открывшемся отеле «Стар сквер» произошел страшный
по силе взрыв, как говорят эксперты из полиции, его могла вызвать утечка газа.
К счастью, никто не погиб, но есть раненые, так как из-за взрывной волны, шесть
этажей гостиницы, с 9 по 15 этаж, осталась без окон. В частности, все
пострадавшие были с незначительными порезами. В качестве компенсации страховая
компания отеля выплатит более десяти миллионов долларов пострадавшим.
В этот момент камера крупным планом показывала обгоревшие рамы, разбитые
стекла, покрытые копотью стены. Пожар хоть и был потушен, но еще кое-где из
окон валил черный дым.
- Как считает администрация, отель понес ущерб неисчислимый в деньгах –
ущерб репутации. Но по словам распорядителя отеля, через пару недель все будет
отреставрировано и гости Нью-Йорка смогут вновь снимать номера одного из самых
лучших отелей города, по сниженным ценам, чтобы вернуть прежнее имя, и
показать, что ни один взрыв не сможет сломить команду, стоящую у штурвала для
блага людей.
А теперь наш корреспондент с центральной площади города, куда экстренно
было перенесено празднование ярмарки в связи с взрывом в отеле. Сегодня также,
как и в последние три года, с поздравительной речью выступит «Санта Клаус»
Нью-Йорка Бенжамин Гредисон. Судебный процесс, на котором он обвинялся в
незаконном сотрудничестве со странами Ближнего Востока, тянулся до ноября
месяца, и закончился оправданием обвиняемого из-за недостатка доказательств.
Сегодня Гредисон впервые за долгое время вновь появится на людях. Брендон, пожалуйста.
На экране появился корреспондент с гладко выбритым лицом и большой улыбкой,
которая из-за пребывания на холоде стала больше похожей на оскал.
- Спасибо Шейла. Приветствуем Вас, это первый канал новостей, и мы
находимся на открытие ежегодной ярмарки «В Новый год – с новыми ценами». С
минуты на минуту здесь должен появиться один из самых скандальных людей этого
года. Так называемая «Темная лошадка» Садама Хусейна. Многотысячная аудитория
собралась сегодня на этой площади, и у каждого – свои цели.
Гредисон поморщился, и казалось, рассмеялся.
- Что за дурная вещь политика, - то ли, жалуясь, то ли издеваясь над самим
собой проговорил он.
- А что вы хотели, за все приходится платить цену, - поддержал его
водитель, который к тому же был начальником службы безопасности Гредисона.
- Власть, взамен на то, что я больше не могу побыть наедине с собой, мне
даже приходиться лишний раз оглядываться, когда захожу в туалет. Того и гляди,
везде камеры, жучки, как мне это надоело.
- Это ваша судьба, шеф…
- Что именно? Быть клоуном у всех на виду, я так хочу в отпуск в такое
место, где не будет всех этих назойливых корреспондентов.
- У вас запрет на выезд - вы забыли? Хотя вы могли уже сегодня отправиться
в такое место, где бы вас никто кроме чертей не беспокоил.
- Это лучше чем идти на пресс-конференцию. Эти канальи, - и он кивнул на
экран телевизора, где Брендон брал интервью, - похлеще всех бесов преисподней.
А что там известно про киллера и того, кто его нанял?
- Кто нанял? Хороший вопрос, по-моему, это вся Америка по 10 центов
сложилась. Проще угадать, кто не хотел вашей смерти. А киллер – профессионал из
МАКС, надеюсь, слышали?
- Это те полуроботы, полулюди?
- Вроде да, хотя, скорее всего, это просто спецэффекты и стимуляторы дают
им такую силу. Но электроникой у них напичкано все. Поймать их невозможно – они
не оставляют следов. Ходят слухи, что это только третий или четвертый из
пойманных киллеров МАКС.
- Так что мне повезло? – Бенжамин сморщился, имитируя улыбку. – Киллер
мертв?
- Похоже на это. Мне сообщили, что он разбился, падая с крыши гостиницы.
- А где гарантия, что кто-то другой из этой шайки не попробует убить меня.
- Даже профессионалам, а они таковыми являются, надо время, чтобы
подготовиться. А без подготовки он будет неловок, и наши люди засекут, если
кто-то появится.
-Ты меня почти утешил... – обеспокоенный политик выглянул в окно. - Что, мы
уже на месте?
- Да, еще пять минут.
Картинка на экране
поменялась и на фоне трибуны украшенной еловыми ветками и блестящей мишурой у
которой стояло полно охраны, проводился опрос населения. В этот момент на
экране был крепкий мужчина-строитель, в теплой куртке и без головного убора.
- Что привлекло вас сегодня сюда? - задал вопрос Брендон.
- Ну, первое это то, что я хочу купить себе шапку, сильно уж лысина
мерзнет, второе меня убедила придти дочь, - и камера крупным планом показала
семилетнюю девочку, которая, слегка смущаясь, все же улыбнулась в объектив.
- А для чего ты уговорила папу прийти сюда?
- Мистер Гредисон, мне кажется, очень добрым, так как всем детям дарит
игрушки. Мне в прошлый раз он подарил куколку, о которой я мечтала. Я хочу ему
сказать спасибо.
- Ради такого стоит прийти в 10 градусный мороз. Надеюсь, Гредисон оценит
это, - сказал снова появившийся в камере строитель.
- А что вы сами думаете?
- Моя дочь верит, что это хороший человек, я ее не разубеждаю, я склонен
думать, что нужно верить в добро, которое есть в плохом человеке. И пусть этого
добра будет очень мало, но благодаря вере, таких как моя дочь, человек может
измениться.
- Спасибо, это золотые слова, - сказал Брендон в камеру, и собрался подойти
к следующему горожанину, но маленький наушник прожужжал ему, о том, что
«караван» приближается, - Итак, вот уже слышны звуки полицейских сирен.
- Мистер Гредисон, мы подъезжаем, - сказал водитель, постепенно сбрасывая
скорость перед въездом в живой коридор, - я думаю, что вы сами должны быть
предельно внимательны. Бронежилет не сильно давит?
- Терпимо, мне бы еще противотанковый шлем, и я был бы совсем спокойный. –
Гредисон пытался шутить.
Дверца лимузина открылась, и резкий, свежий, холодный воздух ворвался и
окутал Бенжамина. Не успел он появиться, как взрыв эмоций разорвал холодное
утро Нью-Йорка. Там было все, и радостные возгласы, и позорное фуканье, и
просто непонятные крики. Сразу же группа телохранителей проделала коридор,
чтобы и без того напуганный Бенжамин, смог пробраться к трибуне.
Он шел и с каждым шагом смотрел по сторонам, не замечая, что нервничая, он
разодрал угорь на подбородке. И хотя с волосами было все в порядке, Гредисон их
время от времени прочесывал руками. Он не был так напуган, когда находился в
машине, но теперь страх пробрался под бронежилет, и, дергая за невидимые нити,
заставлял сердце, то бешено стучать, то замирать вовсе.
«Бред какой-то…
Кому это все нужно…
Я чувствую себя, словно кролик, который идет на охоту с удавом, зная при
этом, кто победит. Надо уезжать пока не поздно».
Бенжамин повернулся, и его взгляд сразу же был пойман, «шофером».
- Мы должны уехать отсюда, немедленно.
- О чем вы? Вы же сами уговаривали меня привезти вас сюда.
- Уговаривал, - согласился Гредисон, - а теперь прошу увези меня отсюда.
- У вас просто паника, - пытался успокоить его «шофер»
И вправду лицо было бледным, а руки смертельной хваткой вцепились в одежду
телохранителя, глаза были словно покрыты какой-то пеленой, а лицо усеяно
крупной россыпью пота. И тогда, желая не дать разразиться очередному скандалу,
шофер из-за всех сил ущипнул за плечо ополоумевшего политика.
Как всегда подействовало, и никто почти ничего не заметил.
- Вы, правы, я не должен казаться слабым, моим врагам. Они не смогут меня
запугать, - это было больше похоже на прежнего Гредисона.
- Вы справитесь сэр.
Бенжамин кивнул головой, и снова, словно индюк зашагал к трибуне, уже почти
перед самым подъемом, «шофер» окликнул его:
- Мы наблюдаем за вами, так что не переживайте. Но в случае если заметите,
что-то неладное, не думая, падайте на пол. Вы меня поняли?
- Конечно, - и Бенжамин «одел» на свое мертво-бледное лицо, дежурную улыбку
и, приветственно подняв руку, взошел на трибуну.
Первые минуты две, он готовился, улыбался, махал рукой, и в этом привычном
состоянии, страх ушел, и он вновь почувствовал себя героем времени. Ничего его
не берет. Ничто не сможет его сломить. Он вышел сухой из воды с руками по
локоть в крови, купленный суд оправдал его, а многомиллионное состояние, теперь
греет сердце, воспоминаниями о выгодных, хоть и опасных сделках с Востоком. Ни
писаки, ни профессионалы-убийцы, не смогут одолеть его. Он смеется, всем назло.
Никто, и никогда не сможет удержать его. Деньги – это власть, власть даже над
смертью.
Он продолжал смеяться, а народ изливал свои эмоции. Кто боготворил этого
человека, а кто готов был, не смотря ни на что кинуться с автоматом. Все
внимание на нем, камеры, лица тысяч людей, внимательные взгляды службы охраны.
- Соединенные Штаты сильная держава! – эта первая фраза еще больше завела
народ. – И в новом 2001 году мы станем
еще сильнее!
Гредисон был горд собой. Он то махал людям, то подмигивал красоткам,
стоящим в первых рядах, раскрасневшиеся на морозе щеки придавали им особую
страстную красоту. Бенжамин не забывал помахать ручкой в телекамеры.
Он говорил свою речь легко, наслаждаясь каждым словом. Это был его час.
«Глупые людишки не знают, какой властью я обладаю. Я лучший из лучших, ну где
вы видели такого как я?» Эта мысль как испорченная пластинка вновь и вновь
звучала в его голове.
Вот уже десять минут как он говорит, а они восторженно слушают. Он и
вправду молодец. Каков он Бенжамин Гредисон богоподобный владыка, Политик с
большой буквы. Да, место президента должно принадлежать ему и только ему.
- А теперь веселье! – закричал он и, подняв обе руки вверх, наслаждался
триумфом.
В этот миг с неба полетели ленточки, серпантин, конфетти, и даже снег
пошел, словно по его приказу. Толпа не сдерживала эмоций. И он видел эти лица.
Как мало им надо – зрелищ и хлеба, теперь он вновь обожаемый многими, кто бы
мог подумать, что всего этого могло бы и не быть. Если бы не Интерпол…
Яростный рев мотоцикла прервал поток
его мыслей. Он посмотрел в сторону, откуда донесся загадочный рев и никого не
увидел. Померещилось…
Грохот мотора испугал и людей. Со стороны сквера за небольшим перекрестком,
люди стали отскакивать в стороны, давая проехать мотоциклу, которого Гредисон
пока не видел, но отчетливо слышал. Коридор из живых людей соединял его и
сквер, но Бенжамин, по-прежнему ничего не видел.
Думая, что это один из трюков оператор первого канала новостей, пробирался
сквозь толпу к тому самому месту откуда шел рев. Брендон тоже, не жалея сил,
распихивал всех по сторонам – их канал должен быть первым, во всем. Достигнув
цели, они были удивлены не меньше остальных.
На земле четко была видно тень мотоцикла и всадника. Был четко слышен звук
мотора, именно с этого места. И ни одного намека на то, что могло бы
отбрасывать эту тень.
- Ты снимаешь? – спросил Брендон, не веря своим глазам.
Ответ слушать было некогда, так как дальше, произошла еще более неожиданная
вещь. По тени было видно, что мотоцикл встал на заднее колесо и, грохоча,
понесся к трибунам. Оператор вскочил в живой коридор, и, так как изумленные
люди стояли на местах, объективу открывался потрясающий вид.
В двадцати метрах от трибун, словно из под земли, стал появляться
мотоциклист. Сначала голова, потом плечи. Тень как бы отрывалась от земли,
образуя объемную фигуру абсолютно черного водителя. Парадокс состоял в том, что
тень теперь исчезала вовсе. Не сбавляя скорость тень оторвалась от асфальта и пропарив
немного в воздухе остановилась метрах в пяти от Бенжамина.
- Кто ты? – закричал Гредисон. –
Что тебе надо?.. Денег?.. Сколько?.. У меня их много, назови сумму?! – он
говорил и сам понимал, что это все глупость. Это призрак, который пришел за его
грешной душой, и его нельзя подкупить. Но все же, может его можно убить, и он
выигрывает время для своей охраны.
Это был абсолютно черный силуэт. Объемная тень в воздухе. Разум не
принимал, но глаза заставляли поверить. Не спеша, силуэт приподнял руку, в которой
по контуру можно было понять, что он держит пистолет.
С разных сторон в черный мираж полетели пули. Но пули проходили сквозь, и
ударялись рикошетом об асфальт.
Выстрел.
Из ровной дырочки во лбу засочилась кровь,
она сбегала на глаза Бенжамина, застилая их алой пеленой. Последнее, что
запечатлелось в его пробитом мозгу – это то, как взорвавшись клубом дыма, мираж
пропал в воздухе.