|
Какалова Антонина
Николаевна |
|
|
|
после того как родилась свыше. |
ОГЛАВЛЕНИЕ
Однажды я сидела
на лавочке в парке после трудового дня, устало вытянув ноги. Перед моими
глазами была большая клумба. На ней было множество разных цветов. Мое внимание
привлекла ярко-красная гвоздика, она была красива, пушистые лепестки сияли, и
лучик солнышка играл с ними, касаясь то одного лепестка, то другого. Она
горделиво смотрела кругом, замечая, что на нее все смотрят, она вытягивалась,
чтобы казаться выше других. Я полюбовалась ею, погладив ромашку около нее,
пошла домой. Случилось, что через два дня я зашла в садик, присев отдохнуть у
знакомой клумбы. Я поискала глазами гвоздику яркую красавицу и что увидела: она
потемнела, как-то съежилась и стала меньше. Я подошла поближе, что открылось
моему взору: к гвоздике незаметно подкрался сорняк — это была повитель. Она
нежно окутала стволик, едва прикасаясь, и гвоздика не оттолкнула ее, ей было не
до этого, она горделиво смотрела на ромашку, на колокольчик среди них, она была
ярче и прекрасна. Все, проходя, гладили ее лепестки и вдыхали запах. А повитель
все плотнее окружала ее заботой, шепча, как она хороша. Иногда гвоздике было
тяжеловато дышать, но она забывала это, видя, как она нравится людям. Повитель
ползла дальше к самой легкомысленной головке, обвивая все крепче и крепче,
питаясь соками гвоздики. И вдруг гвоздике сделалось так душно и плохо, когда
она опустила свои прекрасные глазки, то увидела, что в плену и ее путы крепки,
она попыталась разорвать их, но повитель злорадно рассмеялась и еще плотнее
окутала ее головку, и та не могла пошевелиться. Так увядала прекрасная,
душистая гвоздика, потом она судорожно пыталась еще освободиться, а потом
смирилась со своей смертью. Гвоздика последний раз решила взглянуть вокруг и
увидела женщин с тяпками, она собралась с силой
и пискнула: «Скорей сюда». Женщины оглянулись, осмотрели клумбу и стали
ее пропалывать. Они бережно освободили гвоздику и другие цветы от сорняков,
прополов и взрыхлив почву, а потом полили цветы. Устало улыбаясь, пошли дальше.
Гвоздика распрямилась и, встряхивая лепестками, улыбалась своей свободе, а
сброшенная повитель вздрагивая от лучей солнца, съеживалась и сохла. Сидя на
скамье, я размышляла, так и мы за своим «Я» не видим ничего, и, когда
подкрадывается враг и опутывает своей лестью и обещаниями, ничего не замечаем,
а потом стараемся сами сбросить грех, но в бессилии смиряемся и живем в плену. И
когда приходит реально смерть, кричим о спасенье, а Он давно ждет, когда мы
попросим прийти Его. Дорогой наш Иисус рушит цепи и рыхлит нас, бережно
поливает нас любовью, радостно улыбается, когда мы выпрямляемся и начинаем
цвести во Славу Его. Я низко наклонила голову, чтобы прохожие не заметили слез,
что текли из глаз. Я сама была обвита сорняком греха и, умирая, в последнюю минуту позвала дорогого, любимого
Иисуса. И Он пришел, он ждал, когда я признаюсь в бессилии, и спас меня, дав
мне жизнь. Я обращаюсь к тем людям, что обвиты сорняком греха, если у вас нет
сил к жизни, соберитесь и позовите, того, кто умер за тебя в мученьях, полюбив
тебя в сорняках. Зови Его. Он никогда не предаст, не оставит. С ним ты с новою
силой засияешь в радости. Это Иисус Христос. Он ждет тебя.
В одном лесу
жила чрезвычайно любопытная сорока. Она летала целый день по лесу и собирала
сведения обо всех обстоятельствах. Да еще она собирала забытые вещи. Впрочем,
когда ей что нравилось, она могла позаимствовать это нахально. Так она жила
чужими историями, паниками о пропажах, когда кто что-то искал, она, ухмыляясь,
радовалась, что никак не находится пропажа. Ей почему-то нравилось, когда
волновались другие. А если были слезы, она могла сыграть утешителя, шепча
гадость о нелюбви или злобе. Она могла, как бы с любовью, крылом смахнуть
упавшую слезу, и, вы знаете, ее любили, она везде поспевала, всех утешала и
могла при случае поделится, чем-либо, шепча, что уважительнее ее нет в лесу. Так
проходило ее время жизни. Годы ее были уже пенсионные, но она не
расстраивалась. Жизнь ее была с приключениями и с острыми сюжетами. Так,
например, следствие ведут знатоки, ну знатоки это не то, вот ее следствие было
головокружительно для всего леса. Вот однажды она летала, летала и придумала
авантюру. Ей немного насолила кукушка, и, как все знают, что кукушка
подкидывает яйца в другие гнезда. Сорока решила устроить скандал. Когда
малиновка улетела за кормом к своим птенцам, сорока выкрала двух птенцов и
переложила в кукушкино гнездо, оставив в гнезде малиновки кукушкино перо. Все
это было для того, чтоб повеселиться, когда малиновка будет искать детей и
страдать. Она тоже неприятна была сороке, все подозрительно смотрела, что,
может, и подметила она. Сорока предвкушала представление, она уже придумала
сценарий. Сорока выкрала птенцов, они, правда, пищали, когда она несла их за
ноги, прям баранья. Она бросила их в кукушкино гнездо, а та ничего не знала,
полетела на край леса. Ку-ку, ку-ку. На тебе покукуешь сейчас подруга.
Малиновка, прилетев с червячками, увидела гнездо пустое, она осмотрела все
вокруг и внизу, но птенцов не увидела и заплакала, спрашивая птиц и зверей, кто
видел ее потомство. Перья ее взъерошились, голос ее охрип, а сорока злорадно
шептала на елке: «Попой, пташка. А то все говорят: «Ах, как поет малиновка».
Осипни, дрянь», — сипела сорока. Она, недолго думая, сделав лицо с любовью,
подпрыгнула к малиновке: «Милочка, я уже в возрасте и с опытом. Осмотри гнездышко,
может, есть улика». Малиновка, плача, утверждала: «Это ястреб, ястреб». Сорока,
недолго думая, полезла в ее гнездо: «Разве ястреба перо, милочка?» Она подняла
перо для обозрения. «Да кукушкино оно, — не ожидая мнения других, сказала
сорока. Все утвердительно кивали, она в это время была обличителем, многие
думали, какой тонкий ум, чтоб все так знать. Сороку просто раздувало от
гордости, а малиновка думала, что же я сделала кукушке плохого, что такая
подлость. А кукушка спокойно летала и ничего не знала. Прилетев домой, она
услышала на соседнем дереве шум: там что-то происходило. Она не залетела к
себе, помчалась узнать, что и как. Но птицы встретили ее враждебно. И не
объяснив ничего, закричали, зачем покрала птенцов. Кукушка, ничего не поняв,
попыталась узнать, в чем ее обвиняют.
Но сорока, не
дав ей слова, взяла двух свидетелей, полетела к ней в гнездо и вскоре принесла
двух маленьких птенцов, у одного из них была сломана ножка. Сорока подумала:
«Накась, теперь не отвертишься, покажут тебе». Кукушка плакала, не могла
доказать ничего. Собрали лесной суд, председатель: был филин, два
скворца-заседателя, а сорока обвинитель. И начался процесс, какие подлые вещи
не навешивались на кукушку! Сорока не давала ей опомниться, такого лесного
скандала еще не было никогда. Суд вынес приговор: пусть кукушка убирается вон
из этого леса. Она заплакала навзрыд — это была ее родина, где жили ее сородичи
вечно. Она же ничего не делала, тем более с малиновкой она дружила. А малиновка
ничего не понимала, она держала на руках сынка, у него был гипс. Внутри нее
было решение: хоть кукушка не воспитывает детей, но до такой подлости не
дойдет, она украдкой посмотрела на сороку, та вертела головой и не скрывала
злорадства и ей стало все ясно. Она давно заметила, что такой вздорной и злой
никогда не видела, если кто плакал, у нее в глазах была радость. Ну как
доказать все это. Если никто не видел, то незримый судья есть. Вдруг откуда-то
появился ежик пожилой с палочкой. Он внимательно прислушался, вот растрещались
барабаны заглушат, в чем дело спросил, ему рассказали. Он внимательно всех
послушал, а потом, вздохнув, проговорил: «Есть такие, что они не заснут, если
не сделают зла, пропадает сон у них, если они не доведут кого до падения». Сорока
притихла и подумала: не может так говорить этот трухлявый пенек, если чего не
знает, надо сматываться, пока не поздно. Но она не успела слететь с сучка.
Филин постучал по графину и спросил ежика: «Скажи, старина, конкретно все». Мы
знаем истину. Мерзость перед Господом уста лживые, а говорящие истину
благоугодные ему. Ежик палкой указал на сороку: «Это ее работа, да чужая она в
лесу, всегда кто-то за нее страдает». Два дрозда стали стражей около сороки, а
сорока захныкала, свистя носом: «Ой, ой, ой забили ненавистники», но ежик
сказал твердо: «Да, видел я как ты птенцов крала, но не стал тебе мешать,
сколько веревочке подлости не виться, конец будет». Пошли с обыском к сороке и,
что вы думаете, обнаружили столько пропавших вещей, владетели всяк свое
разобрали, а сорока аж похудела от страха. Птичий суд вынес решение убрать
сороку в соседний лес до исправления, все же в сердцах птиц не было ненависти,
как у нее. А воздавать зло за зло нельзя, может, поймет что-то. Филин обратился
к сороке: «Ты поняла что-то из этого, улетай и вернешься тогда, когда
повинишься перед всеми. Покаяние смывает грех». Все зааплодировали этому
решению. Ведь Господь не желает смерти беззаконника, но чтоб тот исправил свой
путь.
Жучка
Я
помню, в мае был сильный дождь с грозой. Раскаты грома были такие сильные, а
разряды молнии освещали все вокруг. Я возвращался в 7 часов вечера с занятий.
Изрядно промокший, я прыгал через лужи, жалея туфли, но передо мной был поток
воды, она несла все, что подхватывала на улице. Сливы были забиты листьями,
ветками и мусором. Я махнул рукой и пошел на встречу с водой. Где-то послышался
писк, сначала тихий, а потом громче. Я огляделся, по лужам бежал рыженький
котенок. Маленький, взъерошенный, он отчаянно хотел жить. Я дошел до арки и
решил переждать дождь. Зайдя в арку, увидел собачку, по всему она имела щенка. Она
выглядывала из арки, не решаясь идти на дождь. Я прислонился к стене и закрыл
глаза, дождь еще был сильный. Вдруг послышался такой крик, что я опомнился и
открыл глаза. В этом крике был страх и отчаяние. Собака насторожилась и сделала
шаг вперед. Крик повторился, и она, сорвавшись, помчалась на дождь. Мне было
интересно, и я ждал, что будет дальше. Она быстро вернулась, неся в зубах
котенка, что бежал навстречу мне. Он висел в зубах обмякший и мокрый. Собака
скрылась во дворе.
Прошел
дождь, и я поехал домой. Прошло много времени, и я попал на эту улицу. Я нашел
арку, что спасла меня от дождя. Любопытство взяло верх, и я решительно шагнул
во двор. Навстречу шла женщина с сумкой, видно, в магазин, я подошел и спросил:
«Извините, пожалуйста, вы живете здесь»? «Да, а что?» «Скажите, я вас прошу.
Здесь живет собака, такая черная». «Живет, конечно, у нее есть четыре щенка, а
пятый — какой-то маленький, не выходит
из будки». Я пошел посмотреть. Жучка лежала около будки, греясь на солнце, цыплята играли поодаль, а ее сосал рыжий
котенок, подросший и окрепший, урча и нежась в собачей теплой шерсти. Подумать только, спасла, умница. Вот
это мать! Я смотрел эту картину, Жучка нежно лизала малыша, как только кто из
щенков подбегал и, повизгивая, хотел отпихнуть своего маленького братика, Жучка, сморщив нос, шлепала лапой его и
второй загораживала пушистый комок. Я решил об этом написать. Ведь мать не
должна бросить ребенка, если только умрет, а бросают, а животные хранят детей и
могут выкормить даже не своего. «Божий принцип», — пронеслось у меня в голове.
Если мать и отец земные бросают детей, то Отец Небесный — никогда. Я уважил
собаку, так хотелось подойти, но не хотелось пугать их. Я тихонько оставил свой
завтрак недалеко от будки. Еще постоял, полюбовался на эту нежную мать и
зашагал на работу.
В
одном городе жила семья — папа, мама и девочка Света. Родители любили дочку, но
Света росла капризной и баловной. Папа огорчался и просил Свету: «Дочка, прошу
тебя, не шали». Но Светы хватало на час, а то и меньше. Расшалившись, она не
могла остановиться. Папа только качал головой: «Ну что нам делать с тобой», —
шептал он. Света попросила маму отпустить ее погулять. Мама согласилась, но
строго наказала: «Со двора никуда» — «Слышала?» «Да, мамочка». Но, выйдя во
двор, она побежала на стройку, что была рядом с домом. Как интересно было
здесь. Машины гудели, кран, такой большой, носил грузы. Света, задрав голову,
смотрела на кран. Вдруг неожиданно загудела и засигналила сзади машина. Света,
испугавшись, попятилась и угодила в небольшую траншею. Она упала и ударилась
ногой о камень. Было очень больно, и она закричала. Машина остановилась, вышла
женщина и подбежала к ней. Взяла ее на руки, и Свету отвезли в больницу. При
осмотре у нее обнаружили перелом ноги. Доктор успокоил девочку и спросил:
«Знаешь, дочка, свой адрес?» «Да», — ответила Света. Доктор распорядился, чтоб
сообщили маме, что дочь ее в больнице. Через час в отделение вбежала
заплаканная мама. Свете стало очень стыдно, что она огорчила и расстроила свою
маму. Мама обняла Свету и еще сильнее заплакала.
Света
обняла маму за шею и просила прощения за свой поступок, обещая, что никогда
больше так не будет поступать. Мама подняла заплаканное лицо и сказала: «Я
прощаю тебя, дочка, ну этого не было бы, если ты всегда слушалась бы
родителей». Потом мама забрала Свету домой. Библия говорит серьезно о
послушании детей. Эта заповедь с обетованием «Почитай отца твоего и мать — это
первая заповедь с обетованием. Да будет тебе благо и будешь
долголетен на земле».
Жила была
девочка Маша. Пошла она по грибы в лес. Увидела грибок, потом другой и так
зашла далеко в глубь леса. Долго искала тропинку, но еще больше заблудилась.
Стало темнеть. Маше стало холодно, хотелось плакать. Дома бабушка и дедушка
ищут ее, ждут, а ее нет. Бабушка наказывала ей не ходить далеко в лес. Не
послушалась Маша, вот и заблудилась. Может, по этой тропинке пойти? Маша с
трудом продиралась через колючий кустарник и вскоре пришла к домику. В окошке
был свет. Она постучала в дверь ладошкой, дверь скрипнула и отворилась. На
пороге стоял волк. Маша вежливо, как учила ее бабушка, спросила: «Скажите,
пожалуйста, как мне пройти к дороге, я заблудилась». Волк смотрел на девочку и
думал, не испугалась меня совсем, а потом такая тихая и вежливая. Что мне
делать? И съесть то ее не за что. Он привык, что его боялись, отталкивали и не
хотели разговаривать. А ему было скучно и грустно одному. И ему в последнее
время не хотелось делать плохое. Волк улыбнулся Маше почему-то, широко открыл дверь
и пригласил гостью в домик. Девочка вытерла ноги о половичок у порога и зашла.
Там она скромно села на лавочку. Волк задумчиво стоял, размышляя. Какая
симпатичная девочка. Зашла в домик и как будто светло стало. Спрошу
обязательно, почему это так. А сейчас ее надо покормить. Он сегодня почему-то
пошел в лес и собрал целую кружечку малины, берег, чтоб не рассыпать. Чудеса,
да и только, как будто специально для такой гости замечательной. Маша покушала
малинки, поблагодарила волка. Он предложил ей лечь на лавочку. Утром,
проснувшись, Маша прибрала в домике, принесла из ручья воды и стала ожидать
волка. А он рано утром побежал на косогор и набрал кувшинчик ягодок девочке. Он
не хотел расставаться с ней, но должен он помочь найти дорогу. Прежде чем
проводить ее до дороги, он спросил: «Маша, почему ты не испугалась меня и у
тебя ко мне нет неприязни». И Маша ответила: «Я и бабушка верим в Бога, а Бог
нам не дал духа страха, а силы любви и целомудрия. И еще Иисус никому не делал
зла и всех любил». «А из ружья он не бил волков?», — тихо спросил волк. «Нет,
не бил, Он создал всех животных и никого не обижал. Вот я не послушалась
бабушку и заблудилась. Родным своим сделала огорчение. Ну, ничего, приду,
попрошу прощение». Волк заерзал на пеньке. Тихо проговорил: «Я-то зайчика
укусил за ножку, он плакал. Найду, извинюсь. Хочу быть таким, как ты. Дай мне
совет, как мне исправиться. Хочу дружить, любить, как ты, вот и друга у меня нет, плохо одному,
хочу, чтоб не боялись и не убегали от меня». «Хорошо, я помогу тебе. Завтра
воскресенье, приходи к нам, я живу недалеко от дороги, покажу тебе. Мы с тобой
пойдем в воскресную школу Христа, и там ты будешь таким, как я, счастливым». «Непременно
приду, Маша, и ты меня отведешь».
Дорогие
мальчики и девочки! Учитесь у Иисуса любви, доброте и послушанию, и тогда все
хорошо будут относиться к вам. Ведь ты ходишь в школу Христа. А Он любит тебя и
всех.