Книга Вторая
Сказка
ОГЛАВЛЕНИЕ
|
|
|
|
|
|
|
Книга Вторая |
|
|
|
|
|
Другие Произведения
Светланы Капинос: |
|
ДЕВОЧКА В МИРЕ ДУХОВ
СКАЗКА
- Что это такое! – в сердцах воскликнула
Оля. – Никто не показывает мне дорогу, и каждый раз я возвращаюсь обратно!
Слезы обиды выступили на глаза, и, растирая
их по щекам, девочка упрямо пошла вперед. Жак молчаливой и мрачной тенью
следовал за ней. Жгучее желание, во что бы то ни стало, достичь своей цели,
охватило девочку. Она шла долго-долго и совсем без остановок, пока впереди не
показались высокие горы, снизу поросшие редким лесом, а в вышине голые,
укутанные плотными облаками. Оля обрадовалась перемене местности, потому что
идти все время по пустыне было тоскливо. Ступив в предгорный лес, она сразу
поняла, что попала в удивительный мир, но с недоверием отнеслась к нему,
вспоминая прежние свои злоключения.
«Я не должна останавливаться! – решила Оля.
– Надо пройти эти горы как можно скорее!»
Она старалась не смотреть по сторонам, чтобы
не отвлекаться, но Жак поминутно указывал на диковинных птиц, поющих чудесными
голосами и покрытых радужным опереньем. Или на странных животных, каких-то
удивительных помесей львов и орлов, собак и ослов, а то и вовсе невероятных – с
человеческими лицами, телами или частями тел. Так, например, девочка сильно
испугалась, когда на нее с дерева спикировали сразу три отвратительные птицы со
злыми женскими лицами и развивающимися в
полете волосами. Они не причинили вреда, но от их пронзительных голосов ей
стало жутко. Несмотря на женские лица птиц, выражение их оставалось животным, и
крики были тоже не человеческие. Жак камнями и палками отогнал птиц от девочки,
и они с недовольным видом расселись по деревьям, шипя и провожая их злобными
взглядами.
- Это гарпии, - объяснил он Оле. – Тебе
нечего их бояться!.. А вот эти будут страшнее!
Он бесцеремонно схватил девочку в охапку и
затащил под прикрытие деревьев от пролетающих низко над лесом двух огромных
металлических птиц.
Неожиданно на тропинку перед путниками
выскочило странное, добродушное животное с ослиными ногами и собачьим
туловищем. Оно с любопытством уставилось на них, весело, по-собачьи ухмыляясь и
помахивая из стороны в сторону лохматым хвостом. Вдруг сверху упал, словно
острый нож и вонзился собакоослу в позвоночник. Подняв кверху морду, он страшно
завыл, но тотчас десятки лезвий посыпались сверху, и он рухнул на землю и
смолк, похожий на гигантского ежика. Одновременно на него спикировали две
металлические птицы, перья которых и были лезвиями, сразившими собакоосла. Они
дружно вонзили в него железные когти и
тяжело поднялись в воздух, помогая себе звенящими крыльями и веерами топорща
саблевидные хвостовые перья.
- Кто эти птицы? – со страхом спросила Оля,
когда металлические хищники с добычей скрылись из вида.
- Стимфалиды, - хмурясь, ответил Жак. –
Похоже, мы в проклятом мире. Надо отсюда убираться!
- Но мы должны пройти этот лес, раз он
встретился на нашем пути!
- А я думаю, нужно вернуться и попробовать
его обойти, - возразил Жак. – Ты не Геракл, и тебя здесь запросто слопают!
- Ни за что! – покрутила головой Оля. – Мы
будем идти дальше!
Она вышла из-под укрытия и храбро зашагала
дальше. Жак, ворча, последовал за ней, но Оля его не слушала, стараясь думать
только о том, как скорее выбраться из полного опасностей леса. Она едва не
бежала, как вдруг из густого кустарника, подступавшего к тропинке, прямо под
ноги ей выкатился желтый зверек, похожий на львенка, но с детским личиком. От
неожиданности Оля чуть не упала. Закачавшись, она не удержала равновесия и
наступила детенышу на хвост. Он испуганно завопил. На тропинку через кусты
огромным прыжком выскочила мускулистая львица со свирепым женским лицом. Оля от
страха растерялась, а женщина-львица изогнулась и выпустила когти, готовясь к
нападению. Девочка закрыла лицо руками и сжалась. Но неожиданно раздался
пронзительный женский крик, и в изумлении Оля отняла от лица руки. Страшная
человекольвица лежала на боку вдоль тропинки, а из ребер ее торчала дрожащая от
прерванного полета стрела. Человекольвенок жался к убитой матери и жалобно
пищал. Возле тропинки среди деревьев стоял кентавр с луком в руках. Лицо у него
было осмысленное, и он внимательно рассматривал девочку. Волосы и борода его,
черные и густые, вились кольцами, а глубоко посаженные глаза показались Оле
добрыми.
- Поблагодари его! – прошептал ей на ухо
подошедший сзади Жак. – Он убил сфинкса.
- Благодарю вас, – послушно сказала Оля, –
вы спасли меня!
- Не нужно благодарности, прекрасная дриада,
- учтиво сказал кентавр. – Для меня величайшая честь оказать вам услугу!
«Ничего себе услуга – жизнь спас!» -
подумала Оля и спросила:
- А вы знаете дорогу к Тому, Кто попрал ад?
- Отсюда к Нему нет дороги, - удивленно
сказал кентавр. – А потом, у меня есть имя – Хирон. Называйте меня, пожалуйста,
по имени!
- Спроси, как нам отсюда выбраться! – шепнул
Оле Жак, и она спросила кентавра:
- Любезный Хирон, вы не подскажете, как нам
выйти из этого леса?
- Что я слышу! – изумился он. – Лесная нимфа
хочет уйти из леса? Уж не желает ли она стать ореадой, горной нимфой?
- Я не нимфа, - сказала Оля. – Я – девочка,
человек.
- Давненько я не видал живого человека, -
усмехнулся Хирон. – В последний раз я перевозил на своей спине одного
влюбленного доктора!.. Что тебе нужно в нашем мире, прекрасная девочка?
- Я здесь, чтобы спасти моего друга, а эти
горы стали на моем пути, и мне нужно пройти их как можно скорее!
- А люди все такие же, - задумчиво сказал
Хирон. – И все так же ради любви готовы на любые безумства!
Пока они разговаривали, маленький сфинкс
возле убитой матери жалобно захныкал, сначала едва слышно, а потом уже по-настоящему
заревел во весь свой детский львиный голос. Оля подошла к нему и ласково
погладила по золотистой голове. Малыш замолчал и доверчиво поглядел на нее
лазурными полными слез глазами. Олино сердце дрогнуло. Она взяла на руки
сфинкса и подивилась тому, какой он был тяжелый. Малыш ухватил передними лапами
девочку за плечи, приткнулся лицом к ее шее и, горестно вздохнув, моментально
уснул. Когда же, шатаясь от тяжести, она опустила его на землю, он сразу
проснулся и заскулил, и не умолкал до тех пор, пока она снова взяла его на
руки.
- Ничего себе история, - растерянно сказала
Оля. – Мне что теперь, так с ним и ходить?
- Нужно отвезти его Орфею. Он добрый и
вырастит сфинкса, - посоветовал Хирон и предложил девочке с малышом садиться
ему на спину. Он опустился на землю, согнув в коленях лошадиные ноги, сначала
передние, затем задние, и, когда девочка со сфинксом уселась, осторожно
поднялся.
- Я мигом домчу тебя к хижине Орфея, а потом
и вывезу отсюда! – крикнул Хирон.
- А я? – раздался жалобный голос Жака.
- Ты тоже человек? – спросил кентавр.
- Нет, он демон – злой дух, - ответила за
Жака Оля.
- Тогда пусть остается!
- Нет, - возразила Оля. – Он идет со мной к
Тому, Кто попрал ад, чтобы стать добрым. Он хочет научиться любить!
Хирон расхохотался.
- Тогда пусть цепляется за мой хвост, да
крепче держится!
Жак с недовольным видом ухватился за хвост
кентавра, и тот, разбежавшись, взмыл в воздух и вознесся сначала над
открывшейся поляной, а потом над кустами и деревьями.
- Кто такой Орфей? – спросила у летящего
кентавра Оля. Одной рукой она обнимала его за пояс, а другой крепко прижимала к
груди маленького сфинкса.
- Он – голос земли, певец природы! Он жил на
земле человеком, но это было очень давно. Когда он играет на золотой кифаре и
поет, все вокруг замирает…. А вот и его хижина!
Копыта кентавра ступили на устланный цветами
луг, от которого исходил густой аромат, умиротворенностью обволакивающий
путников.
- Что это за цветы? – спросила Оля.
- Асфодели – дикие тюльпаны, единственные
цветы Аида – царства мертвых, - ответил Хирон. Он подвез девочку со сфинксом к
самой хижине, стоявшей в глубине полянки и окруженной нарядными деревьями. Она
осторожно со спящим малышом на руках слезла со спины кентавра и вошла в хижину.
Хирон с Жаком остались поджидать ее у входа.
На широком столе внутри хижины девочка
увидала множество стружек и, готовые и
недоделанные, деревянные музыкальные инструменты. Это были самые разные
свирели, дудочки, флейты и диковинные, виде зверушек и птичек свистульки. Сам
хозяин хижины сидел за столом на грубо сколоченном стуле и увлеченно
обстругивал тростниковую палочку. Оля поздоровалась. Он поднял голову и
рассеяно на нее посмотрел. Гибкие пальцы его ни на миг не прекращали работы над
инструментом, постоянно поглаживали его, постукивали или подчищали ножиком,
высверливали им маленькие аккуратные дырочки. Волосы Орфея были длинные, как и
борода, спутанные, а одежда серая, из грубой материи. Оля присела на скамью у
двери, не в силах больше выносить тяжести малютки-сфинкса.
- Что тебе нужно от меня, очаровательная
ореада? – негромко спросил ее Орфей, окончив работу над инструментом, который
оказался флейтой, и сразу в нее дунул. Из флейты вышел звук, высокий и чистый. Довольный
своей работой, Орфей отложил в сторону инструмент и снова обратился к Оле: -
Зачем ты принесла этого сфинкса?
- Во-первых, я не ореада, и не дриада, а
такой же человек, каким был ты, когда жил в видимом мире. Кентавр Хирон спас
меня от матери этого сфинкса, убив ее. Я принесла его к тебе из жалости. Это,
во-вторых.
Орфей удивленно и долго смотрел на девочку,
а затем спросил:
- Что нужно тебе в царстве мертвых?
- Я здесь, чтобы выручить из плена моего
друга. Ему может помочь только Тот, Кто попрал ад. Ты знаешь, как мне найти
Его?
Орфей грустно покачал головой. Взгляд его
был сочувствующий, а лицо доброе, и девочка ощутила, как невольные слезы
наворачиваются на глаза, и напряглась, стараясь не дать им воли.
- Я тоже, будучи человеком, спускался сюда,
чтобы вымолить у царя Аида мою жену Эвредику, но я был глуп и не внял
предостережению царя не оборачиваться на обратном пути, поэтому моя Эвредика
вернулась обратно в царство мертвых.
- А что было с тобой потом?
Орфей поднялся со стула и взволновано
заходил по хижине.
- Я любил Эвредику до конца жизни, и без нее
мне было очень тяжело! Я пел о своей тоске людям и животным, травам и деревьям,
а потом пришли эти ужасные женщины-вакханки и убили меня камнями!
- Зачем? – воскликнула потрясенная Оля.
- Затем, что я не захотел распутничать с
ними, я оставался, верен моей Эвредике до самой смерти.
- А потом? Ты встретился с Эвредикой в
царстве мертвых?
- Конечно, - улыбнулся Орфей. – Теперь мы
всегда вместе. Скоро она придет, и ты сама увидишь, какая она красивая.
- А вот я не увижусь с моим другом никогда,
если Тот, Кто попрал ад, не поможет мне! – сжимая кулаки и поднося их к
подбородку, сказала Оля. Сфинкс между тем мирно спал у нее на коленях.
- Как случилось, что твой друг умер? –
осторожно спросил Орфей.
- Он не умер. К тому же он не человек, а дух
леса.
- Моя Эвредика тоже не была человеком, -
усмехнувшись, заметил Орфей. – До того как она стала моей женой, она была
лесной нимфой, а потом ее ужалила змея, и она умерла.
- И
мой друг пострадал от змеи, только великой, - ответно усмехнулась Оля. – Это
она велела заточить его в темницу.
Внезапно дверь хижины распахнулась, и в
комнату влетела стройная темноволосая девушка в зеленом полупрозрачном платье с
огромным букетом асфоделий в руках. Это была Эвредика – подруга Орфея. Глядя,
как они обнялись и с каким ласковым выражением посмотрели друг на друга, Оля
вспомнила себя с Маленьким Лешим и расстроилась. Слезы непроизвольно выкатились
из глаз, и, не в силах более сдерживаться. Девочка расплакалась. Потревоженный
ее всхлипываниями маленький сфинкс проснулся и тоже заплакал тоненько и
жалобно. Орфей взял малыша на руки, а Эвредика присела рядом с Олей и стала ее
утешать, поглаживая по голове и плечам.
- Мне нужно торопиться, - растирая ладонями
слезы и вставая, сказала Оля. – Я здесь столько времени, а до сих пор не знаю,
где искать Того, Кто попрал ад!
Прижимая одной рукой сфинкса к груди, Орфей
взял со стола другой рукой сделанную им флейту и протянул Оле.
- Возьми, это тебе на память.
Оля смутилась.
- Но я не умею играть!
- Это и не нужно, - засмеялся Орфей. –
Флейта сделана из говорящего тростника. Стоит тебе лишь подуть в нее, как она
сама образует слова и музыку, созвучные твоей душе, и говорить она будет твоим
голосом.
Оля благодарно приняла флейту и с хозяевами
вышла из хижины. Она распрощалась с ними и уселась вместе с Жаком на спину
кентавра, который тотчас взмыл в воздух и долго летел над высоченными горами и
глубокими ущельями, пока не достиг края сказочной страны, где приземлился около
безбрежной каменной пустыни, как две капли воды похожей на ту, по которой
девочка шла раньше.
Великая Змея была в гневе. Она глядела в большое
серебряное зеркало и видела в нем бредущую по пустыне Олю, за которой тащился
Жак – демон Гюбар, но он ничего не смог сделать, чтобы остановить девочку.
«Если она и дальше будет так продвигаться,
то выйдет из мира духов до истечения срока наказания Маленького Лешего!
Необходимо задержать ее, во что бы то ни стало! Через сто дней он отправится в
бездну, но что придумать, чтобы ее остановить?..»
- Ваше змеинство, извольте выслушать! –
прервал размышления Великой Змеи черный демон, внезапно появившийся в ее
покоях. Он весь с ног до головы был закутан в шелковый плащ, а бледное лицо его
было так уродливо, что даже видавшая всяких чудовищ Великая Змея вынужденно
потупилась.
- Кто ты такой? – стараясь выглядеть
строгой, спросила она.
- Мое имя Тят-Пюй. Я послан Урианом в помощь
Гюбару, чтобы силой задержать девчонку, если не удастся ее искусить.
Великая Змея обрадовалась.
- Клянусь адом, я только что об этом думала!
Но как это сделать?
Тят-Пюй вынул из шелковых складок плаща
старинный кувшин с узким горлышком и сказал: - Здесь напиток Забвения Любви,
приготовленный на воде из Леты. Девчонка выпьет его и забудет про Маленького
Лешего, а мы подставим ей нового дружка. В этом нам поможет демон Асмодей –
ненавистник чистой любви и разрушитель браков!
Тят-Пюй взмахнул полой плаща, и перед троном
появился отвратительный демон в ядовито-желтом одеянии.
- Нам понадобится еще Фантом – мелкий бес,
развлекающийся тем, что мучит по ночам кошмарами грешников, - сказал Тят-Пюй и
негромко окликнул: - Фантом!
- Я здесь! – раздался у подножия трона
слабый писк. Великая Змея вытянула туловище и увидала безобразного беса с
рожками, копытцами и хвостом, нахально развалившегося у трона. – Мое почтение, ваше змеинство! Дважды
меня звать не приходится, это ухожу я с трудом! Я весь к вашим услугам!
- Я приму образ матери девчонки и заставлю
ее выпить напиток Забвения Любви, - продолжил выкладывать свой план Тят-Пюй. –
Затем мы сотворим такой город, в каком она жила в видимом мире, и она пробудет
в нем до окончания срока наказания Маленького Лешего.
- А я? – воскликнул Фантом. – Что буду
делать я?
- Тебя Асмодей превратит в красивого
мальчика, перед чарами которого девчонка устоять не сможет. Она влюбится в тебя
и уже никогда не вспомнит о своем приятеле!
- Ах, какая классная работа! – восхитилась
Великая Змея. – Сразу видно, Уриану служат только профессионалы!
Польщенный Тят-Пюй улыбнулся Великой Змее и
затем, взмахнув черным плащом, принял облик умершей Олиной мамы. Асмодей
вытащил из кармана огромный желтый платок и накрыл им кривлявшегося Фантома.
Когда с ловкостью фокусника разрушитель браков сдернул платок, то под ним
вместо безобразного беса оказался сидящий на каменных плитах светловолосый
мальчик, улыбчивый и голубоглазый. Мальчик встал и продемонстрировал всем свой
из набивного шелка синий костюм с бабочкой-галстуком на шее. Тят-Пюй в образе
Олиной мамы поморщился.
- Одень его как-нибудь современнее!
Асмодей послушно обернул мальчика-беса
желтым платком и, сдернув его, показал всем новый наряд из серого с ярким
рисунком пуловера, синих джинсов и белых кроссовок. Вид у мальчика был
подходящим Олиному времени, и все остались довольны чародейством Асмодея.
Тят-Пюй в виде Олиной мамы спрятал кувшин в сумку и подошел к серебряному зеркалу.
- Пора! – сказал он, вглядываясь в бредущих
по пустыне девочку и демона, и исчез. Великая Змея, мальчик-Фантом и Асмодей
прильнули к зеркалу и стали смотреть, что будет дальше.
- Мне кажется, эта пустыня никогда не
закончится! – пожаловалась Оля, ступая босыми ногами по острым камням. Она
давно уже не чувствовала боли, подошвы ее затвердели и сами казались каменными.
- Давай, остановимся, - с унылым видом
предложил Жак, бархатный черный костюм которого покрылся толстым слоем пыли, а
белый кружевной воротник-жабо стал грязно-серым.
- Нет! – отрезала Оля. – Будем идти, сколько
придется, а иначе мы никогда не доберемся до цели!
Неожиданно позади она услыхала женский
голос, звавший ее по имени, и обернулась. Перед ней был современный город с
многоэтажками и машинами, и Оля даже учуяла знакомый загазованный воздух. От
города к ней бежала девушка с короткой стрижкой, в безрукавке и джинсах. На
плече у нее висела сумка. Подбежав, девушка пригладила разлохматившиеся волосы
и улыбнулась Оле.
- Здравствуй, моя девочка! – нежно сказала
она, и у Оли перехватило дыхание: это была ее мама! Оля перевела растерянный
взгляд на Жака и удивилась тому, как пристально вглядывается он в мамино лицо.
- Я знаю, моя бедная девочка, ты
сомневаешься в том, что видишь именно меня, и не стану тебя задерживать. Я хочу
указать тебе дорогу к Тому, Кто попрал ад!
Олина мама вынула из сумки кувшин с узким
горлышком.
- Здесь божественный напиток, который приведет
тебя к Нему. Нужно только пожелать это и сделать глоток.
Оля взяла кувшин и снова посмотрела на Жака.
«Как быть?» - спрашивала она глазами.
- Пей! – сказал Жак и отвернулся.
- А ты?
- Я потом, - не оборачиваясь, глухо ответил
он. Оля взглянула на маму.
- Я очень скучала по тебе, - застенчиво
сказала она.
- Я тоже, моя девочка, - улыбнулась мама. –
Я ни на миг не забываю тебя и папу. Когда ты вернешься домой, скажи ему об
этом, ладно?
Оля кивнула, еле сдерживая накипавшие слезы.
- Не надо плакать! – обеспокоено сказала
мама. – Тебе нужно беречь силы, и торопись: времени осталось мало!
- Я хочу увидеть Того, Кто попрал ад! –
сказала девочка, отпила из кувшина и без чувств упала на камни.
- Хотеть не вредно! – сказал Тят-Пюй,
принимая свой облик. Жак-Гюбар наклонился над девочкой.
- Она умерла?
- Что ты! У нас нет власти над ее жизнью,
это всего лишь вода из Леты. Мы перенесем ее в ложный город, и она будет там
жить, покуда ее приятель не отправится в бездну.
- А сколько ему осталось?
- Восемьдесят дней.
- Значит, в видимом мире прошло уже двадцать
лет!
Тят-Пюй кивнул, демоны с девочкой исчезли.
В который раз Оля проснулась с головной
болью и чувством, что она видела какой-то очень значительный сон, но не могла
вспомнить какой. На стуле возле кровати пронзительно заверещал будильник, и
девочка привычным жестом хлопнула его по кнопке. Она с трудом заставила себя
встать, чтобы собираться в школу. Папа почти две недели находился в
командировке, и в школу можно было бы не пойти, но девочка обещала ему не
прогуливать и, вообще, вести себя замечательно, только чтобы он разрешил ей
жить дома, а не отправлял к тетке. После холодного умывания боль в голове
прошла, но появилось новое неприятное чувство, как будто она живет не в
реальности, а во сне, и стоит лишь сделать усилие, как она проснется и вернется
в действительность. Пока девочка одевалась и завтракала, прошло более получаса.
Взглянув на часы, она поняла, что опаздывает, и заторопилась, быстро складывая
в портфель книги и тетради. Неожиданно в ящике стола она обнаружила простенькую
тростниковую флейту и в недоумении наморщила лоб. Но размышлять, как флейта
оказалась в ящике, было некогда, и, решив, что флейту купил папа, но забыл ей о
том сообщить, Оля машинально сунула флейту в портфель вместе с
карандашами.
На урок она все-таки опоздала и, войдя в
класс с виноватым видом, увидала за своей партой вместо всегдашней подруги,
которой почему-то не было, новенького светловолосого мальчика. Пройдя, она села
на свое место с ним рядом и немного смутилась под внимательным взглядом, каким
он ее окинул.
- Как твое имя? – шепотом спросил мальчик.
- Оля, а твое?
- Серж.
- Сережа? – переспросила Оля.
- Нет, Серж. Мои предки жили во Франции.
Новый сосед понравился девочке. На перемене
они разболтались, и Оля узнала, что Серж недавно переехал с родителями в их
город, и что, кроме русского, он знает еще несколько языков. Оказалось, что за
свои одиннадцать лет он успел побывать на пяти континентах и что дома у него
есть превосходная коллекция минералов, которую он собрал вместе со своим отцом.
Камни заинтересовали девочку, и они договорились после уроков идти к нему домой
– смотреть коллекцию. Серж не сводил с Оли глаз, и она заметила, что другие одноклассники
косятся на них, но разговаривать с Сержем было так интересно, что она решила не
обращать ни на что внимания. После уроков, как и собирались, они пошли к Сержу.
Дома у него было красиво, но повсюду стояли еще не распакованные с дороги
коробки, и только комната мальчика была в идеальном порядке.
Оля удобно устроилась на мягком диванчике, а
Серж принес обещанную коллекцию. Показывая девочке, камни и рассказывая, откуда
они родом, он придвинулся к ней совсем близко и непринужденно положил руку на
плечи. Оля равнодушно его слушала: все, что он говорил, было давно ей известно,
и только один камень неожиданно привлек ее внимание. Это был кусок
необработанной бирюзы, сколотый где-то в Иране. Яркий голубой с легчайшей
примесью зелени цвет камня взволновал девочку, и с новой силой на нее нахлынуло
утреннее чувство, точно она находится не наяву, а во сне, и нужно только
сделать усилие, чтобы проснуться или что-то важное вспомнить. Словно липкая
паутина оплела ее голову. Это было очень противное чувство!
Заметив, что Оля его не слушает, а думает о
чем-то своем и долго разглядывает камень, Серж, спросил, чем так заинтересовала
ее бирюза?
- Не знаю, - вздохнув, ответила Оля. – Она
мне что-то напоминает, но вот что? Я не могу вспомнить!
Девочка положила камень на место, и Серж
сразу унес коллекцию. Оля встала с диванчика и прошлась по комнате. Мысль о
бирюзе не оставляла ее, и ей казалось, что если она вспомнит, что же именно
напоминает ей бирюза, то липкая паутина спадет, и она успокоится. Серж вернулся
в комнату и предложил прогуляться. Оля согласилась, но сказала:
- Давай сначала сделаем уроки. Я обещала
папе, что не буду вечером портить зрение под лампой!
Серж сморщил нос.
- Он все равно в командировке и не узнает!
- Я не могу обманывать, потому что… - Оля
запнулась. Действительно, почему она не может лгать, если часто делала это
раньше? Девочка чувствовала, что в ее жизни было нечто такое, после чего она
перестала говорить неправду, но что? Она не могла вспомнить, и это ее сильно
огорчало.
Серж принес портфели: свой – кожаный, на
ремне, с замысловатыми замочками и ее – обыкновенный с небольшой ручкой. Свой
портфель Серж отдал Оле, а сам стал выкладывать вещи из ее портфеля.
- Что это? – спросил он, вынимая флейту. –
Зачем ты ее таскаешь?
- Случайно взяла с карандашами…. Ты умеешь
играть?
Серж важно кивнул и поднес флейту к губам,
но звука не получилось, только отвратительное шипение.
- Да она бракованная! – презрительно сказал
он, засовывая флейту обратно в портфель. Оля обиделась.
- Мой папа не мог купить ничего
бракованного: он всегда все проверяет!.. Дай мне флейту!
Серж послушно протянул девочке инструмент.
- Ты играешь?
- Нет, - ответила Оля и, взяв у него флейту,
подула. Неожиданно полилась очень грустная мелодия, и флейта заговорила вдруг
Олиным голосом:
- Сто долгих, предолгих, долгих дней
Мне до тебя идти.
Сто долгих, предолгих, долгих дней!
Как мне тебя спасти?
Кто мне подскажет, кто даст ответ?
Но молчит тишина.
Нет мне ответа и смысла нет:
Снова бреду одна.
Сто долгих, предолгих, долгих лет
От меня до тебя.
Сто долгих, предолгих, долгих лет
Я прохожу, любя…
Внезапно Серж побледнел.
- Брось сейчас же! Это гадкая флейта! – крикнул
он и кинулся отбирать инструмент у девочки.
- Ни за что! – тоже крикнула она, пряча
флейту и отпихивая мальчика. – Я тебе больше не верю!
Тут случилось неожиданное: липкая паутина в
ее голове стала сползать, и вместе с ней все вокруг заколыхалось и
растворилось, комната исчезла, и девочка осталась стоять одна в чешуйчатом
платье посреди каменной пустыни. Она все сразу вспомнила! Неожиданно раздался
писк, и она отдернула ногу, стоявшую на сморщенной тряпке, бывшей на месте
красивого мальчика Сержа. Из-под тряпки выскочил омерзительный бес, размером с
кошку, с копытцами и рожками и длинным хвостом и задал стрекача по пустыне. Он
так смешно улепетывал, задрав тощий хвостик, что девочка расхохоталась. Бес
приостановился и, обернувшись, погрозил ей кулачком и пропищал обидное
ругательство, но Оля не рассердилась.
- Я вспомнила! – громко сказала она. – Я все
наконец-то вспомнила! И никто на свете теперь меня не остановит!
Девочка быстро и легко зашагала по пустыне,
смеясь и разговаривая с кем-то, кого не видела, но кто непременно, она это
знала, должен был ее слышать:
- Ага, вы меня боитесь! Я поняла, что
боитесь, потому что пытаетесь насильно меня остановить! Так знайте: я не
остановлюсь до тех пор, пока не приду к Тому, Кто попрал ад, и не освобожу
Маленького Лешего!
Великая Змея, содрогаясь от ярости,
выслушивала девочку и видела ее в своем зеркале решительно шагавшую по пустыне.
- Как ей удалось вырваться из плена
забвения? – в досаде воскликнул Тят-Пюй и ударил кулаком о подножие трона.
Неожиданно послышался писк, и из воздуха появился Фантом, потирая голову.
- Ты чего? – удивился Тят-Пюй.
- Ты ударил как раз по тому месту, где я
материлизовался! – пожаловался бес.
- Материлизуйся в другом месте! –
рассердился Тят-Пюй. – Зачем дал девчонке флейту?
- А я знал, что она такая? – огрызнулся
Фантом. – Предупреждать надо было!
- Голова у тебя зачем? Только на мелкие
пакости ума и хватает!
- Перестаньте! – поморщился Гюбар. – Я
предупреждал, что с девчонкой нужно действовать хитрее…
- Смотрите! – перебила его Великая Змея и
указала кончиком хвоста в зеркало. – С кем это она там разговаривает?
Фантом и демоны уставились на изображение.